English French German Spain Italian Dutch Russian Portuguese Japanese Korean Arabic Chinese Simplified

24 июл. 2011 г.

Необычная любовь (продолжение)


(продолжение)

     Мировая война застала Милочку и ее семью в боснийском городе Тузла. Вся Босния в начале войны вошла в состав Хорватии, которая стала вассалом  гитлеровской Германии.  За Милочкой и во время войны продолжали ухаживать.
Может быть именно в эти чрезвычайно тяжелые годы она пережила  свою самую большую  любовь и испытала самое сильное влечение. Был это высокопоставленный  хорватский офицер, который в нее  был безумно влюблен.  В конце войны,  чтобы спасти свою жизнь, ему пришлось бежать. Предлагал ей вместе с ним бежать в Аргентину, но она отказалась и предпочла остаться, вполне возможно из-за  овдовевшей к тому времени ее матери, моей бабушки Анны,  которую не хотела оставлять одну.
Ее отец, а мой дед Аркадий умер во время войны. Его, как русского царского полковника, как ни странно, в далекой и чужой католической  стране  с жестким и суровым режимом нацистского уклона,  хоронили со всеми военными почестями.  Так трудно поверить, что это вообще могло произойти. Его везли на лафете, за ним на подушке несли ордена, раздавался посмертный марш военного музыкального  оркестра. Сбоку в ногу шел почетный военный отряд хорватских войск с винтовками на плече.
На похороны собралось много народа, но большинство составляли русские белые эмигранты,  проживающие в Тузле. Из его родных были моя бабушка Анна, дядя Борис и Милочка. Мой отец был в Белграде и на похороны приехать из другой страны в это военное время не мог. Дяди Константина, самого младшего сына, тоже не было. Как офицер югославских войск он в начале войны был  взят в плен в Загребе. Его, как и всех других,  вероятно,  вскоре освободили бы, но он из плена бежал. Его поймали и отправили в концентрационный лагерь. В те дни, когда хоронили моего дедушку,  все его близкие еще надеялись на  то, что он жив, и что из лагеря во время или после войны непременно вернется. Но он не вернулся. И с тех пор о нем никто ничего не слышал.
Когда, моего деда, опускали в боснийскую землю, стройные солдаты сняли с плеч свои винтовки и приподняв их вверх дали из них почетный залп. Все вздрогнули. Этими солдатами были молодые боснийцы, в основном мусульмане, одетые в военную форму на турецкий лад, с багровыми фесками на голове.
И так мой дед Аркадий, по решению судьбы остался навеки лежать в чужой стране на православном кладбище боснийского города Тузла, далеко от его любимой родины  России, по которой, как и все русские, до последних дней тосковал.

Среди многих русских из тузланской русской колонии на похоронах была и моя мама. Как ни странно, но в то время она еще не была знакома с моим папой. Она на похороны пришла, главным образом, из-за Бориса, с которым была в очень хороших и дружеских отношениях и знала о моем отце лишь по рассказам Бориса. С самим Аркадием  тоже не была знакома.  Видела его раз, через оконное стекло, когда проходила по его улице. В  день похорон она, конечно, не могла знать, что в этот час хоронят отца ее будущего мужа Валерия, ее будущего свекра, с которым  она так  и не познакомилась.  С Милочкой она была  знакома только со стороны, встречаясь иногда случайно на улицах Тузлы.


Два года спустя, когда война закончилась,  моя мама, живя уже в хорватском городе Вуковаре, через Бориса познакомилась с моим отцом, который к тому времени окончил курс в Белграде и уже стал инженером - строителем. В Вуковар приехал повидаться с родными и тогда познакомился с моей мамой. Уже при следующей встрече сделал ей предложение, и они вскоре обвенчались. Спустя год родился я.
В следующем  1948 году, который для русских беженцев  в Югославии стал очень тяжелым, мой дядя Борис был вынужден принять советское гражданство и навсегда покинул нашу страну. Сначала  он попал в Венгрию, а потом в СССР в г. Ташкент, где когда-то учился в корпусе.  Когда он уезжал со своей семьей, мы еще жили в Вуковаре. И в этом году наша семья увеличилась. Родилась сестра. В съемной  квартире с нами жили  дедушка и бабушка по маме. Мама не покидала своих родителей и всегда возила их с собой.
В Вуковаре мы жили до моего 5-летнего возраста, а потом  все переехали в г. Сараево, главный город Боснии. С нашим отъездом почти все отношения с моей теткой Милочкой и бабушкой Анной были прерваны, и мы с ними уже не встречались.  В нашем доме ее изредка вспоминали. Сестре и мне говорили, что она  нас любит, что не забывает, но живет в своем мире и, что не любит писать. Вскоре умерла бабушка Анна, но на ее похороны почему-то никто, кроме моего отца не поехал.
Через 7 лет после приезда в Сараево умер и мой отец. Милочка приехала на похороны, и тогда впервые мне удалось  немного лучше познакомиться с нею. О ее пребывании у нас мало что помню, и, вообще, те печальные дни как-то исчезли из моей памяти. После ее отъезда у меня о ней осталось очень смутное, но приятное впечатление. Покидая нас, она обещала, что будет непременно писать, но так и не написала.  Лишь время от времени приходили от нее всегда душистые маленькие конвертики с короткими поздравлениями к праздникам. О ее жизни мы мало  знали.   А мне всегда было жаль, что она нам редко пишет и, что мы почти не общаемся с нею. Она была, как единственная, еще оставшаяся живая связь с отцом.   Во мне с тех пор возникло желание повидаться с нею. И я решил, что когда  у меня будет  возможность, то обязательно поеду к ней. Но до нашей встречи, прошло еще много лет. Вероятно 10, когда я после окончания курса начал работать и  купил свою первую машину.
Отправить комментарий
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...